"В маршрутке", "Встретил старого друга?", "Хороших сейчас татар стали делать"

15/01/2010 3140

В маршрутке

История в маршрутке. На передних сидениях едут две бабушки.
Маршрутка почти полная. На остановке заходит парень.
Передает водителю 10 рублей за проезд и получает сдачу – 1 рубль.
Рубль из рук выскальзывает и падает под сиденья бабушкам.
Парень наклоняется, пытается найти сдачу и, неожиданно, пукает. В маршрутке – тихий смех, хихиканье.
А одна из бабушек говорит другой: “И стоило из-за рубля так жопу рвать!” Маршрутка взрывается от хохота.
Парень становится пунцовым и просит остановить маршрутку. > Через минуту в маршрутку заходит солидная дама.
Маршрутка продолжает смеяться. Дама начинает себя нервно осматривать. Может, это над ней смеются?
Тут бабушки, покатываясь от смеха, начинают рассказывать даме историю с рублем.
Дама тоже начинает смеяться и тут у нее из носа вылетает сопля и попадает на бабушек…. Дама просит остановить маршрутку. Едем дальше…
покатываясь от смеха. Водитель тоже вместе со всеми хохочет, достает сигареты, закуривает, приоткрывает люк над головой.
Выпуская дым в люк, обращается к бабушкам: “Вам под люком (падлюкам) не дует?” Салон взрывается от нового приступа смеха.
Водитель, поняв, что он сказал, вываливается из кабины, пританцовывая и угорает Эта же маршрутка 20 минут спустя.
Маршрутка с конечной остановкой “поселок Сахарный”. Все сели, места заняты… Водила завел машину…
Тут дверь открывает бабка… И тут же спрашивает у водилы: “Милок, у тебя конец Сахарный?”.
По маршрутке прошло легкое хихиканье… Водила не долго думая ответил:”Не знаю, не пробовал!”.
По маршрутке пошел открытый ржач! Бабка осмотрев ястребиным взглядом салон поняла, что свободных мест нету…

И протягивая 10р. водиле сказала: “Возьми меня стоя!”. Водитель вываливается из кабины в сугроб и трясется в истерическом припадке.

Встретил старого друга?

Рассказано со слов знакомого, поэтому далее – от первого лица:

Собрались мы как-то с друзьями детства. Собираемся редко, но метко, как говорится – домой под утро (следующего дня) попадаем – но жены наши молодцы – понимают! Бузят, конечно, для порядка, но жить можно... Моя и Борькина понимают, а вот с Артурчика женой проблемы – у Артурчика, естественно. Никак не хочет она ему уступать.... каждая встреча наша ему потОм пОтом и кровью вылазит. Вот и в очередной раз так произошло.... часа в 4 утра вылезли (именно вылезли) из какого-то барчика.... Артурчик потух еще часа 3 назад – спал за столиком... но мы же своих не бросаем!!! Посадили в такси, привезли домой, нащупали ключи в кармане, открыли дверь, втолкнули, захлопнули, и с чистой совестью поехали домой выгребать от верных половинок честно заработанных пиз@дюлей.... А пото лягля спать... не тут-то было!!! 7:00 – на телефоне моем жена Артурчика нашего, мол: “Суки, куда ненаглядного дели? Как с вами пойдет, так ночами дома нету.... и т.д.” У мееня медленно рвет крышу, звоню Борьке: – Слушай, мы вчера Артура правильно доставили? – Ну да, адрес я помню – все верно... – Давай, собирайся – нету его дома – Люська уже в ярости звонила....
Через полчаса, злые, еще пьяные, встретились около дома Артурчика... Опять мобила моя рвется.... Люська его: “Нашелся любимый мой, все хорошо, но на глаза мне не попадайтесь...!!! Убью!!!”
Лишь потом узнали мы, в чем прикол был... Ржали долго. У Артурчика в квартире – двойная дверь..... дальше понятно? Мы его поставили, двери захлопнули, и ушли, а он пьяный стоя спал до 7:00, пока жена утром дверь не открыла.... а тут на нее пьяное тело падает...
вот так!!! весело живем, други!!!

Хороших сейчас татар стали делать

Тут недавно товарищ был в гостях.
Пили вкусное крепко-алкогольное пойло, закусывали жареным, болтали про
разное.

Рассказал он, как женился.
(дальше – от первого лица, чтобы два раза не вставать)

Тогда, говорит, был в пионерском лагере. 92-ой, наверно, год. Всё уже валится, но система – работает по инерции. По возрастам определяли в отряды: первый – самые старшие, 15-16 лет. Я во второй попал, 14 с некислым лихуем. Дня два все спокойно проходит, а на третий ко мне подходит камрадо-соседо по палате, нас по четверо селили, и говорит русским языком: мол, тебе через два дня драться. Я – как так?! Он – ну как же, всегда первый и второй отряды типа выставляют бойцов и лупятся
до первой крови, или дальше ещё, а потом проигравшие всю смену другой отряд сигаретами снабжают и бабло дают! Ты што, не в курсе?! Вона, гляди – видишь того татарина, он против тя будет, ты у нас в отряде самый здоровый (а друг тогда уже где-то 62-64 весил, для его возраста – лосяра совсем некислый)

А там татарин такой подтягивается на турнике – раз, раз раз, и этот раз как-то ни фига не кончается. Хотя сам упитанный, но видно – что мышца не от дурного жира, а в плепорцию. – Ладно, говорю, подготовлюсь. Спасибо, что предупредил. И сам так на татарина – зырк, зырк мрачно. На воротах футбольных подтянулся пятнадцать раз – мол, пусть видит. Показал ему кулак издалека – татарин так голову наклонил и ухмыльнулся непонятно.

Вечерком дрын из забора выломал, на футбольном поле, где, мол, схватка намечалась, кинул под лавку за бордюр, чтобы не шибко заметно было, если что – схвачу да нахлобучу, русские ж в историческом итоге всегда татарам вламывали, и тут не посрамлю честь страны, супостату по балде накидаю, не видать ему дани с русских! Будет тебе взятие Казани, думал. Он, правда, потом рассказал, башкиром оказался, ну так что же, и Бишкек теперь не брать... или где там эти кочевники живут?!..

На следующий в столовой поутру увидел его, вызвал – поболтать на поле. Провести решил разведку боем. Ну, и поцапались через слово, по мордасам друг другу закатали, я дрын вытащил, ни разу не попал, вертлявый, падла, хоть и упитанный, погнался за ним, он мне камнем синяк на ребре поставил. Резвых каких татар стали делать, понятно, отчего иго было! Треснул дрыном ему по башке, промазал, тут, – чую мне как в допу пинок влетел и по шее шмяк. Очнулся тока в столовой, нас туда принесли. Вожатые, суки спортивные, двое – поймали меня, один не расчитал да и приложил со своей тхеквандосской души, кто ж знал, что этих уродов тогда с секции набрали, да эта падла еще и отслужила – как вдарил, так уж и вдарил, потом извинялся, тыж, говорит, дурак с дрыном – чего делаешь – непонятно, зачем – совсем неясно; озверина нажрался, что ли? Ну, так я аккуратно и... чисто на автомате. Рожа вся припухла, хорошо не убил, говорю. Ты тока заявление не пиши, я тебя прошу, – говорит.

Положили нас в “клубе” – ну, там где шахматы, малый пеннис, – то есть настольный теннис – и прочие развлечения стояли. Ободраны оба, все в царапинах, синяки и прочая фигня, Хакима рядом положили, вожатый – Валера сказал: будете бузить, обоим ноги поломаю. Про заявление дипломатично промолчал, но было и так понятно – ему проще списать два неустановленных трупа, чем отчитываться за двоих побитых подростков. Ни скорой, ни милиции не вызывали – фельдшер при лагере справилась.

Лежим.
Повариху-вторую дежурной посадили при входе на стуле с газетой. ЧП все же никому не надо, пока – решают своими силами. Да и повреждений – никаких, так, еНдура, за день заживает. С нами, ясно, провели беседу – мол, так не так, родителям шибко не болтать – вы же мужчины уже; и фсе такое.
Растрынделись с Хакимом. – И как ты меня бороть собирался? – Ты ваще о чем, а? – Ну так между первым и вторым отрядом... типа драка... – начал я уже
понимать. – Ты совсем больной? Себе там по голове палкой не бил? Какие драки! – Ну, Сирожа! Ну, сосед!!.. – И пересказываю – мол, так и так.
Хаким-татарин, мудрый оказался. Он сразу сказал: – Ты тока смотри, чтобы Сирожа раньше времени не смотался. – Тока в зубы я ему первый буду бить! – Добро! – весомо заметил сосед, и мы уснули под ночник поварихи.

Заболтались так. Оказывается – соседи, через две улицы живём, то-то думаю, лицо знакомо, после школы видел я его пару-другую раз. В общем, никто не пострадал. Кроме, конечно, Сирожи, которому табуретками набили пальцы на ногах и два-пятьдесят раза вразумляюще треснули по морде, чтобы больше таких приколов не устраивал.
Койка Сирожи опустела на следующий день, он как раз после сорок первого раза по роже почему-то запросился домой, наверное – дела, индюшка недоенная, или корова непрополотая, хлопоты свои. Туда как раз и перехал Хаким. А ще через три дня – к нему родители с визитом. И с ними сестра Хакима, лет ей тогда 11-12 было, Гуля. Гюльнара.

Чего-то зацепились языками, обзывались, “письками” и матюками по-детски дразнились. Водой ее брызгал около машины из бутылки, матушка её нас разнимать кинулась, Хаким её так технично остановил – мол, молодые бранятся, только милуются. Тут мы и утихли, конечно – ага, а то еще запоют “жених и невеста, тили-тили тесто!”.

С Хакимом потом крепко срослись, – благо рядом. Гулю каждый день видел, приглашал на свидания.

Выросла девушка.
В 95-ом, мне 17, ей 15 – убегали даже на острова, брал лодку у дядьки, сам грёб, по три дня там отвисали, на Волге ничего не поймать в протоке – просто нереально, на уху всегда наловишь косынкой. Мама ее кричала – как так, нельзя! Не пущу. В штыки были.

Выпускные, институт, оба с первого курса – вылетели. Он в десант, я в десант.
Обещала ждать.

Хаким-то раньше меня вернулся, стопу оттяпало миной, спасибо ребяткам, вынесли; бодро прыгает на протезе, если не знать, что инвалид – так и не приметишь ни разу, я же говорю резвых татар стали делать нонче, хоть они и башкиры, бусурмане – один фиг, мало им Чудского озера... а, там не про них? Но Хакиму-то как-то похрену, ногу уже не вернуть. Жаль, говорит, нас там, татар не было на Чудском озере – мы б лыцарям етим показали б куда ветер дует, да как в жопу задувает! Два пулямёта... а? Не было их тогда? Да пох, три залпа из хороших луков – ты вот меня всё татарином зовёшь, а яж башкир! Мы бы их!...

Что сказать?
Это он сдуру себя башкиром считает. А так – русские мы. – Тока пусть сунутся к нам, – заявляет. – Мы, тока протез пристегнём!
Да дубину возьмём!

В 99-ом, по конце года, так и обженились мы с Гюльнарой.

Тёща, конечно – я вам не позволю! Растила не для тебя!!! Да как... Тесть молчал, что с него взять, старый подкаблучник. Хаким тут как треснул кулаком по столу, а как раз сидели впятером за столом. – Или, мама, – или. Друг мой, уж сколько лет знаю, хуже он Гульке не
сделает, а если сделает... Лично прирежу. – Ну, – говорю, – хоть приятно будет помереть от друга.. Не парьтесь,
Анна Геннадьевна, сами понимаете – вот вы когда за татарина замуж... – Мы башкиры! – рявкнул Хаким. – Ну... наполовину!
Самый главный башкир – тесть – тока кивнул, а маме Хаким тыкнул пальцем на прильнувшею в моему плечу Гулю, и сказал: – От оно как. – После чего чокнулся со мной полной рюмкой (я же говорю – щас хороших татар стали делать, наливают грамотно, хоть они и башкиры) и закусил салом с чёрным хлебом.

Потом в начале 2000-го, на излёте бесноватых девяностых, открывали магазин с Гюльнарой, приехали нам крышу предлагать, тут Хаким был, на компе игрался в “Дума второго”, вышел, рассказал парням такое, что больше никто и никогда не появлялся рядом.

Мы, – говорит, – в 2002-ом первую девочку родили.
Годик – вторую.
Еще годик – сына увидели.
Потом – ещё дочку.

И каждый раз Хаким проставляется в полный рост. И теща балдеет, и радостеет. А тесть, конечно, молчит, и пьет – старый подкаблучник. Я ж говорю – хороших щас стали татар делать, хоть они и башкиры.

Теги: Анекдоты